Он покачал головой и посмотрел на нее очень серьезно.

— Вы меня не поняли, — мягко пояснил он. — Я не берусь оценивать ваше поведение. Это ваше сугубо личное дело. Просто я хочу сказать, что случайные связи мне не доставляют удовольствия.

Чарли еще сильнее покраснела — ее опять поставили на место. Но, в конце концов, она же все сделала, чтобы вызвать к себе презрение. Почему же тогда у нее глаза на мокром месте? Подняв чашку с кофе, она сделала глоток, надеясь, что он не заметит, как дрожат у нее руки. Прежде всего, зря она поддалась его уговорам и пошла с ним пить кофе. Нужно было не обращать на него внимания и в конце концов он бы ушел.

Он тоже пил кофе, и она чувствовала на себе его взгляд, державший ее в состоянии крайнего напряжения. Наконец он заговорил, решив сменить тему.

— Чарли, а почему вы решили приехать в Амстердам? — непринужденно поинтересовался он.

Чарли воспрянула, услышав нейтральный вопрос, и с готовностью ответила:

— О, потому что это так здорово. Я здесь могу писать картины. Это такой замечательный город, эти каналы, красивые старинные дома. Нигде нет ничего подобного.

— Вы всегда пишете маслом?

— О нет. Только когда предмет изображения того стоит. Обычно я пишу акварелью и акриловыми красками. Иногда я даже расписываю стены. Как, например, в торговом центре в Хилверсуме два месяца назад, — не без гордости добавила она.

— За вознаграждение? — Он лукаво поднял бровь.

— Ага, — с ухмылкой ответила она. — Время от времени я работаю за деньги.

— А, — чуть заметно кивнул он. — Значит, я могу когда-нибудь заглянуть к вам на лодку посмотреть на ваши работы и, может, даже сделать вам заказ?

— Ой! — У нее упало сердце.

— На оформление моего офиса. В приемных довольно мрачные стены, немного краски им не повредит — что-нибудь живенькое, в современном стиле. Что вы об этом думаете?

Она колебалась, ища предлог отказаться, но под прицелом его серых холодных глаз ее мозг был не в состоянии работать.