Адмирал не торопясь выбрал в коробке сигару, поднес длинную шведскую спичку, пыхнул, окутавшись невесомым голубоватым дымом:

— Итак, события покатились с Буденновска?

— Полагаю, да.

— То, что акция организована, сомнений не вызывает. Считаете, российскими спецслужбами?

— По крайней мере, они не мешали…

— Или просто прохлопали.

— Трудно поверить, что в таком активном отряде, каким является группа Дасаева, русские не имеют своего «крота»…

— Всякое могло случиться: или «крот» слепым оказался, или копал не туда…

— …или попал под тяжелый сапог.

— Хорошо, мистер Левин. По результату.

— Впервые возвышение премьера в качестве самостоятельного политика да еще в ранге «номер раз»…

Макбейн улыбнулся, хотя глаза остались абсолютно холодными.

— Вы это серьезно?

— По крайней мере, в глазах российских граждан он выглядел как миротворец.

— Генерал, вы можете представить себе Президента Соединенных Штатов, говорящего перед телекамерами национального телевидения на всю Америку, а значит, и на весь мир, с террористом? Как там это прозвучало в устах российского премьера?.. «Дасаев, говорите громче » Любой американец воспринял бы это как национальное унижение и оскорбление; дни такого Президента как политика были бы сочтены.

— Это Россия, адмирал. Там люди жалостливы, недоверчивы к властям. Телешоу «премьер-освободитель» было разыграно красиво.

— Тем не менее Дума выразила недоверие правительству. А значит — и премьеру.

— Что еще более укрепило его позиции. В России любят гонимых.

— Да… Странная страна…

— Адмирал, знаете, как называется ваше поведение по-русски?

Макбейн недоуменно приподнял брови.