- Что? - воскликнула Анна. - Он не верит в нашу порядочность?

- Похоже, - вставила Маргарита, - он боится, что Генрих лишит ее девственности и отправит назад.

- Похитив ее бриллианты и приданое!

Франциск засмеялся.

- Папа не знает нашего Генриха. Он способен отнять у торжества все веселье, но не девственность у юной красотки. Святая Дева! Я бы хотел, чтобы в нем было больше огня, чтобы он походил на своего духовного наставника, каким бы самовлюбленным и коварным ни был этот человек.

- Я слышала, - сказала Анна, - что архиепископ английский - прекрасный человек. К сожалению, он уже немолод.

- Мы с ним ровесники, - проворчал Франциск.

- Но ты - бог, моя любовь, - насмешливо заметила Анна. - Боги не стареют.

- Я думаю о мальчике, - сказала Маргарита. - Теперь, когда он должен стать женихом, необходимо что-то предпринять. Генриху нужен друг, хороший друг, который поможет ему перестать бояться нас всех и прежде всего своего отца; он нуждается в человеке, способном объяснить ему, что причина его неловкости заключается в отсутствии веры в себя, что преодолеть последствия испанского заточения можно, изгнав из памяти воспоминания о них.

- Ты, как всегда, права, моя дорогая, - сказал Франциск. - Ему необходим друг - сильный, обаятельный и красивый молодой человек с веселым нравом.

- Дорогой, я имела в виду нечто другое. При дворе нет мужчины, обладающего достаточной чуткостью. Испания крепко засела в душе мальчика. Никто из нас не знает, насколько глубоки его переживания. Только очень нежная рука способна снять их. Он должен вновь обрести свое достоинство с помощью деликатного, мягкого влияния.

- Действительно, тут требуется женщина! - сказала Анна.

- Умная женщина, - добавила Маргарита. - Не молодая легкомысленная ровесница Генриха, а мудрая, красивая, а главное, сочувствующая женщина.

- Это ты! - воскликнул Франциск.