Джереми кивнул.

– Она, конечно, не так остроумна, как ты, но слушатель в сто раз лучший. А вот взгляни на эту пару с мальчиком. Они еще сидели в баре рядом с нами. Не знаешь, кто они?

Чендлер оглянулся.

– Разумеется, твои земляки. Стопятидесятипроцентные англичане, и примерно столько же процентов необщительности. Мне пару раз удалось перекинуться с ними несколькими словами. Он – отставной армейский офицер, или что-то в этом роде. Мальчик был болен и поэтому не в школе. Разумеется, он учится в этом вашем знаменитом исправительном заведении, именуемом Итоном.

К выходу мимо их столика направлялась седовласая, очень пожилая пара. Мужчина крепко держал женщину за руку. Другой рукой она опиралась на палку. Двигалась очень осторожно, как по льду. Ее лицо искажала гримаса боли. Был слышен их шепот.

– Стенли, ты делаешь мне больно. Ой, я сейчас упаду…

– Да нет же, дорогая, все в Порядке. – Голос мужчины был тихим и нежным.

– Посмотри, всего еще только три ступеньки. Будь умницей.

Джереми и Чендлер молчаливо наблюдали за ними. После длинной паузы Чендлер наконец произнес:

– Я не знаю, кто они, но скорее всего – англичане. Старушонка, по-видимому, после инсульта, он за ней так трогательно ухаживает. В общем, не знаю, как ты, а меня от этих благостных картинок вокруг уже начинает мутить. Скорей бы уж наконец появилась Малага и оживила нашу жизнь присутствием настоящего здорового греха. Постой, постой. Ого-о! – Он тихо присвистнул.

Джереми поднял голову. В широком сводчатом проходе стояла девушка, на вид лет восемнадцати. Маленькая и стройная. Ее медно-рыжие волосы были коротко подстрижены. Пол-лица занимали невероятно большие выразительные глаза. На ней было узкое платье яркого, переливчатого синего цвета.

Подошел метрдотель и почтительно поклонился. Джереми и Чендлер проводили ее глазами через весь зал, Чендлер сделал большой глоток вина и покачал головой.