Оставив позади Рабат, Джереми опять налег на акселератор. Скорость его немного успокаивала. Он миновал Касабланку и свернул на дорогу, ведущую к Марракешу.

Широкая и ровная дорога чуть петляла между невысокими холмами. По обе стороны от нее в жарком мареве колыхались, похожие на миражи, апельсиновые и лимонные деревья. Ветви изгибались под тяжестью великолепных плодов, что делало их похожими на новогодние елки. Полуголые, босоногие землепашцы погоняли верблюдов, которые в одной упряжке с лошадьми тащили примитивные деревянные плуги, Пласты коричневой земли, поднятые лемехом, жирно блестели на солнце. На них немедленно спускались стаи белых журавлей и с шумом начинали выискивать червей и насекомых. При приближении странной упряжки они нехотя взлетали, вытянув назад свои длинные ноги и громко хлопая крыльями.

Пастухи перегоняли с места на место большие стада бежево-коричневых овец. Новорожденных ягнят они забрасывали себе на шею поверх джеллабы, откуда забавно высовывались маленькие мордочки. Другие несли ягнят на руках, спеленутыми, как грудных младенцев. Время от времени какой-нибудь из пастухов швырял камень в отбившуюся овцу. Делал он это с помощью пращи, изготовленной из длинной веревки и куска кожи.

По обочине дороги грациозно вышагивали маленькие черные ослики с белыми носами. Они были доверху нагружены большими вязанками хвороста и травы. Некоторые к тому же везли и всадников. При этом седла у них были сдвинуты сильно вперед, а сзади располагалась поклажа. На боках животного пятки погонщика методично отбивали ритм движения. Лиц почти не видно, только где-то в глубине тюрбана, как на дне колодца, сверкнут черные маслины глаз, безразлично наблюдая проезжающий автомобиль.

Джереми приветственно махал в ответ и ехал дальше, изредка посматривая на Бриджит, которая качалась на сидении рядом.

– Ты представляешь, где мы с тобой находимся, Бриджит? За исключением только дороги, весь этот пейзаж остался таким же, как и тысячу лет назад, а то и больше.