- Нет. Я думал, что он мог последовать за нами сюда, но не знал... Думал, не будет вреда, если я выберусь из Авиньона на один денек. Вы... вы не сказали ему, что мы остановились в Авиньоне? - Ужас снова звучал в его голосе.

- Конечно, нет. Это очень важно, чтобы он не нашел тебя?

Он кивнул утвердительно поверх головы Роммеля.

- Ужасно важно. Я не могу выразить, как важно. Это... это дело жизни и смерти.

Эти избитые, сверхдраматические слова, произнесенные дрожащим детским голосом, ни в малейшей степени не показались смешными, а напротив, были очень убедительны.

- Дэвид!

- Да?

- Может, тебе станет легче, если ты расскажешь обо всем?

- Не знаю. Что вам наболтали в отеле?

- Немногое. Только то, что в свое время печатали в газетах. Видишь ли, если бы ты рассказал мне о своем отце раньше, как только увидел его в Ниме, этого не случилось бы. Из услышанного в отеле я заключила, что, возможно, нежелательно позволить твоему отцу найти тебя. И когда я затем встретила его в Ниме и поняла, что именно его голос напугал тебя на арене, мне стало ясно, что ты, что бы ни случилось, не хочешь попасть ему в руки. Это все.

В зеркальце заднего обзора по-прежнему не было видно ничего, кроме отбрасываемой колесами назад узкой белой дороги.

- Это и есть все, - сказал, наконец, Дэвид. - За исключением одного. Миссис Селборн, есть еще одно важное обстоятельство.

- Какое же, Дэвид?

Он быстро произнес:

- Не говорите никому о том, что случилось сегодня.

- Но, Дэвид, как я могу. Твоя мачеха, она, конечно же, должна...

Его руки судорожно вцепились в шерсть собаки, и Роммель протестующе взвизгнул.

- Нет! О, пожалуйста, миссис Селборн, пожалуйста, не говорите. Это только ужасно ее взволнует и никому не принесет пользы. Этого больше не случится, потому что я никуда не буду выезжать. И через несколько дней мы отправляемся на побережье. Поэтому, пожалуйста, сохраните случившееся в секрете! Я бы не просил, если бы это не было так важно.