— Что же это такое? — промолвила она очень тихо, почти шепотом.

Но Грегорио, стоявший перед нею с мокрым от слез лицом, услышал ее и, комкая в руках плащ, пояснил:

— Это новое оружие, синьора, оно называется аркебуза. Аркебуза немного похожа на пушку, только маленькую, с которой и один человек может управиться, то есть может сам и нести ее, и стрелять из нее. Вот тут у нее фитильный замок. — Грегорио указал Симонетте на какой-то обгорелый шнурок, свисавший с рукояти этой странной «маленькой пушки», и на изогнутый в форме буквы S спусковой крючок, зацепленный за металлическую скобу и в данный момент бездействовавший.

— Зачем ты мне это принес? — Симонетте показалось, что, когда она задала этот вопрос, в горле у нее что-то хрустнуло.

— Одна из этих жутких штуковин как раз и унесла жизнь моего господина. Я должен был принести ее тебе, синьора, чтобы ты поняла: у него не было ни малейшей возможности выжить. Ты же знаешь, каким он был, господин мой. Там, на поле боя, он был лучшим из всех! Истинный рыцарь! А уж в искусстве фехтования с ним никто не мог сравниться. Но испанский маркиз де Пескара неожиданно применил в бою с нами более полутора тысяч таких вот тяжелых ружей. Я собственными глазами видел, как его аркебузьеры, точно косой, косили французских кавалеристов. Да и тех, кого миновала пуля, сбрасывали на землю перепуганные или раненые кони. А какой стоял грохот! Словно сам дьявол объявился на поле боя и запел, торжествуя, в предвкушении обильного ужина. — Грегорио нервно запахнул истрепанный плащ и скрестил руки на груди.

Симонетта судорожно сглотнула. Она уже не решалась что-либо спрашивать, ибо не доверяла собственному голосу, и кивком отпустила Грегорио. Затем перенесла шпагу и аркебузу на подоконник, чтобы, стоя у окна, иметь возможность по-прежнему следить за дорогой.