Это верно, — согласился с принцем маркиз. — Полагаю, мы имеем дело с подлинником?

— Ее принес мне Айзеке. Он уверял, что это одно из лучших произведений Ван Дейка, которые ему когда-либо доводилось видеть.

— Неужели Айзеке продал вам эту картину? — недоверчиво воскликнул маркиз.

Подумав, он добавил:

— Если я правильно помню, Лохнера вам тоже продал Айзеке…

— Ну да, конечно, — нетерпеливо прервал Фейна принц. — Вот только не пойму, к чему вы клоните?

— Пока сам не знаю, — честно признался маркиз. — Мне вдруг пришло в голову, не стали ли мы жертвами обмана…

— Даже если это так, художник, нарисовавший эту картину, — в своем роде гений! — запальчиво произнес принц. — Вы только взгляните на складки плаща мадонны, на кожу младенца Иисуса… Они изображены строго в традициях Ван Дейка!

Однако в данный момент взор маркиза был устремлен на произведение Лохнера. Только сейчас ему пришло в голову, что, помимо лица мадонны, обе картины объединяют и некоторые другие черты. Они наверняка ускользнули бы от поверхностного взгляда дилетанта, и лишь такой искушенный ценитель искусства, как Фейн, сумел их заметить.

Плащ «Мадонны с лилиями» существенно отличался от одеяния мадонны в картине Ван Дейка, и все же маркиз как тонкий знаток искусства сразу обратил внимание на схожесть манеры письма, какие-то неуловимые мазки, чему он даже затруднялся дать название.

Переводя пристальный взгляд с одной картины на другую, Фейн чувствовал, что его интуиция, которая еще ни разу его не подводила, подсказывает — в обоих полотнах есть нечто подозрительное.

Понимая, что принц ждет от него каких-то слов, маркиз со вздохом заметил:

— Странно, очень странно… Пока я не могу найти этому никакого объяснения. Предлагаю сделать следующее, Ваше Величество, — я постараюсь разузнать, откуда Айзеке взял эти картины.