— Прекрасная мысль!

— Вы часто покупали у него?

— Только Лохнера, — ответил принц. — До этого он принес мне еще два или три портрета, но они мне не слишком понравились, так что я даже не стал показывать их вам. А от Лохнера, если вы помните, мы оба пришли в восторг!

Его Королевское Высочество сделал паузу и продолжил:

— Я заплатил за картину больше, чем следовало, но не жалею о том ни минуты!

— И я тоже, — согласно кивнул маркиз.

На его губах появилась легкая усмешка — он не забыл о том, что принц только вел переговоры с Айзексом, а по счету заплатил он, маркиз.

— Да, пожалуй, я прав — только два портрета, — подытожил свои размышления принц. — В прошлом году Айзеке принес мне картину Эль Греко, которая была сильно повреждена и не показалась мне интересной, а потом — довольно невыразительного Ван Дейка, от которого я тоже отказался.

— Эту картину я помню. Что-нибудь еще?

— Нет, это все. И вот вчера он принес Ван Дейка, которого вы только что видели.

— Это, безусловно, очень хорошая картина, — сказал маркиз. — Позвольте дать вам один совет, Ваше Высочество, — не упоминайте в разговоре с Айзексом о сходстве этой картины с произведением Лохнера, пока я не выясню всех подробностей этого странного дела.

— Я целиком полагаюсь на вас, Вирго, — торжественно произнес принц. — Вы знаете, в том, что касается искусства, ваше мнение для меня — закон.

Маркиз принял этот комплимент как должное и продолжил:

— Вы чрезвычайно заинтриговали меня, Ваше Высочество. Обещаю вам, что сделаю все возможное, лишь бы выяснить, откуда Айзеке взял обе эти картины. Теперь я с сожалением припоминаю, что мы слишком легкомысленно отнеслись к покупке Лохнера.

— Вы безусловно правы! — горячо воскликнул принц.

Внезапно на его губах появилась лукавая, почти мальчишеская улыбка, и он добавил: