Убранство салона удивляло непривычным для этого сурового дворца комфортом. Обтянутая кожей английская мебель, диван с подушками, покрытый бобриком паркет, персидский ковер, цветы, современное бюро, на котором позади письменного прибора блестел отполированный череп. Посреди салона стоял еще взволнованный долгим и опасным переходом через Хофбург господин Шепс.

Когда он увидел принца, его худое лицо засияло. Рудольф взял его за руку, повлек к дивану, усадил, сам сел рядом, взял с подноса, который держал Лошек, графин и наполнил два бокала.

– Мой дорогой Шепс, у меня свободный час после самой занудливой утренней повинности. Я посвящаю его вам. Но, ради Бога, не будем говорить о делах. С меня довольно. Давайте побеседуем как придется, с пятого на десятое.

Разговор начался в самой простой манере. Ни словом, ни интонацией Рудольф не дал почувствовать собеседнику разделявшую их пропасть. На протяжении долгого дня настроение принца часто менялось, но, по-видимому, именно в этот час спало напряжение, и он наслаждался доверительной атмосферой встречи. Политических проблем касались лишь вскользь. Шепс обеспокоился, узнав, что вести, которые дошли до Хофбурга по поводу здоровья императора Германии Фридриха III, неутешительны, не оставляли надежды на выздоровление.

– Это было бы крахом для поборников свободы, мой принц. Ведь они надеялись, что этот достойный человек останется на германском троне, а Ваше Высочество получит трон Габсбургов.

Рудольф небрежно махнул рукой.

– Вот уж этого мои близкие друзья не должны были бы мне желать, Шепс… Что касается немцев, они найдут себе хозяина, моего дорогого кузена Вильгельма. Если он не развалит династию Гогенцоллернов, можно будет поверить, что есть Бог, охраняющий королей и помешанных.