Все замерло. Робер все еще стоял на откосе и старался сообразить, где проходит тропа, подбегающая с дороги до самой фермы.

Совсем рядом зашуршал гравий. Кто-то вышел на дорогу и направился в его сторону. Юноша рванулся было, но взял себя в руки и остался стоять на прежнем месте.

- Робер?

- Я!

Из темноты вышла Жильберта.

- А я уже собиралась уходить. Мне давно пора домой.

- Знаю, знаю, я здорово опоздал.

- Я думала, ты уже не придешь, и пошла к дому, но у самых ворот услышала, как заливается пес у папаши Бувье. Потом выскочил старик и тоже стал кричать. Потом проснулись и другие собаки. Тогда я осталась и стала слушать. Никак не пойму, что могло случиться. Ты не слышал?

Робер замер в нерешительности, потом нервно сглотнул и пояснил:

- Я тоже слышал, как лаяли собаки. Правда я был тогда далеко, около кладбища. Да я и внимания-то не обратил. Собаки ведь тявкают среди ночи просто так.

- Да нет, там что-то случилось. - Помолчав мгновение, девушка опять спросила:

- А ты не слышал, как затрещал мотоцикл на старой дороге? И вновь Робер помедлил, прежде чем ответить:

- Я слышал, как какой-то мотоцикл проехал вверх по тропинке... Но фары не горели: я ничего не видел.

- Точно! Я тоже обратила на это внимание. Наверняка это были воры. Отец рассказывал, что в Сент-Люс орудует целая шайка... У него теперь всегда заряженное ружье под рукой.

- Вот и правильно! Лучше всегда быть начеку...

- Мне показалось, что первым у Бувье поднял тревогу не пес: до того, как он залаял, заквохтали цесарки. Они ведь обычно спят на улице прямо на крыше или под дровяным навесом. Иногда это оказывается кстати.

Робер ничего не ответил. Ровное дыхание вернулось к Нему не сразу.

- Да ты совсем запыхался, - заметила Жильберта. -Носишься как сумасшедший.

- Я боялся, что ты уйдешь.