Все трое курили молча, затем Кристоф снова завел разговор о винах. Серж знаком приказал ему замолчать, сощурился, внимательно прислушиваясь, и пояснил:

- Эта музыка всегда звучит, во время сводки новостей, значит, через четверть часа родители отправятся спать. Тогда нас и вовсе никто не потревожит.

- А ты не боишься, что они заглянут к тебе в комнату, перед тем как идти к себе? - спросил Кристоф. - Для такой сумасшедшей мамаши, как твоя, это вполне обычное дело.

- Раньше она каждый вечер так и делала. Но с тех пор, как я стал удирать по вечерам, я придумал славную штуку: я стал запираться, когда сажусь за уроки, чтобы сестренка мне не мешала. Так что если родители захотят меня увидеть, придется им лезть в окно, как и мне.

Все трое прыснули со смеху, выпили еще по стаканчику, и Робер спросил:

- Так что там у вас за сюрприз? Мне ведь к шести на работу, нужно хоть немного поспать.

- Погоди еще немного, сейчас мои старики улягутся, и нам никто не будет мешать.

Они допили бутылку, и Серж вышел, объяснив, что непременно хочет угостить их бургундским.

- Мы же будем в стельку пьяны, - заметил Робер. Кристоф пожал плечами:

- Чтобы меня как следует накачать, придется нанести по запасам папаши Дюпюи настоящий удар!

Они вновь принялись за вино, а когда смолкла музыка, Серж вышел. Спустя несколько минут он вернулся и сообщил, что родители улеглись спать. Тут он зачем-то увел Кристофа в первый подвал, а Робер остался в закутке.

Он ждал, уставившись на паровой котел, потом поднялся и подошел к тому месту, где трубы шли наверх. Он пощупал стыки, покрутил рукоятки, затем вернулся на прежнее место и открыл дверцу топки. А потом снова уселся на свой ящик, прислонившись спиной к цементной стене. Голова у него отяжелела, по телу разливалось приятное тепло. Робера одолела зевота.

Наконец дверь отворилась, и появился Кристоф, а вслед за ним и Серж. Робер оглядел их с головы до ног, потом, давясь от смеха, простонал: