«Ну почему администрация никак ремонт не сделает, — подумала она в который раз. — Хоть бы электричество провели и пару лампочек повесили. Но то денег нет, то лампочки не завезли со склада…»

И правда, здание института не ремонтировалось уже лет тридцать, а может, и гораздо больше, и находилось в запустении, как церковь, превращенная в склад и сиротливо стоящая под протекающей крышей. Почему-то Але было жаль этот огромный каменный дом, чей-то бывший особняк, нынешние обитатели которого оказались безответственными временщиками, не заботившимися о сохранности наследства и не желавшими пальцем пошевелить, чтобы привести в порядок здание, где когда-то жили люди, и рожали детей, и любили, и развешивали по окнам красивые шелковые шторы — одна такая, пожелтевшая, вытянувшаяся, вся в пятнах и пыли, до сих пор висела в Алином кабинете. Но крайнее запустение, царившее в НИИ географии, никого кроме Невской, похоже, не волновало.

— Алиса, милая… Ну откуда у географов деньги? Хоть бы на зарплату хватало. Большинство моих знакомых вообще не понимают, чем мы тут занимаемся и за что нам платят деньги, — вздыхая, говорила Марья Марковна, разводя руками и смешно потирая большой красный нос, похожий на перезрелый баклажан.

Вспомнив об этом, Аля улыбнулась, спустилась по лестнице с чудесными коваными перилами, мельком взглянула на дремлющую вахтершу, толкнула тяжелую дубовую дверь, отполированную прикосновениями тысяч рук, и вышла на улицу, глубоко вдохнув холодный осенний воздух. Ноябрь был прохладным и сырым, с деревьев уже облетели все листья, моросил мелкий дождик, но после затхлой и пыльной атмосферы института на улице было хорошо и свежо. Огромный универсам, располагавшийся на противоположной стороне улицы, светился, сиял огнями и отражался в мокром асфальте. «До Нового года — скидки 50% на все моющие средства!» — гласил большой красный плакат, натянутый над входом и слабо трепетавший под порывами ветра.