Прозвенел звонок, шум голосов стих, и Дима, пытаясь унять дрожь в коленках, поднялся на кафедру. Он увидел множество обращенных к нему лиц, и парню стало совсем плохо.

— Ну что ж, начнем! — профессор Стручков выглядел преувеличенно бодрым. Он стоял на кафедре рядом с Димой в дорогом костюме-тройке и по обыкновению любезно улыбался. В первом ряду сидели директор института Леопольд Кириллович, его заместитель Лиля, два оппонента, один из которых прилетел из Владивостока и клевал носом, так как не успел акклиматизироваться, зато второй активно внимал Стручкову, глядя на профессора с напускной сосредоточенностью. Задние ряды были заполнены сотрудниками НИИ географии и представителями ведущей организации диссертанта. Коробков очень волновался, хотя любимый руководитель и убедил его в том, что все пройдет гладко.

«В конце концов, зря, что ли, я полгода строил для Стручкова дачу», — подумал Дима, и эта мысль принесла ему временное облегчение. Из соседней комнаты тянуло чудесным запахом свежего хлеба, сырокопченой колбасы и красной рыбы, лампы отражались в круглых боках бутылок с шампанским, важно блестели белые ряды табличек с именами. Половина заседателей поглядывали в сторону банкетного зала и никак не могли дождаться момента, когда протокольные мероприятия подойдут к концу и можно будет сесть за стол.

— Ну что ж, начнем! — повторил Стручков.

Все посмотрели на него, и только Лиля повернула кудрявую легкомысленную голову и глянула в банкетный зал. То, что она там увидела, ее удивило, девушка на мгновение подняла длинные темные брови, но тут же забыла об этом, сосредоточившись на защите.

Защита приближалась к середине, Полканавт и Марья Марковна достали из коробок печенье, большой торт и начали расставлять на отдельном столике чайные чашки, когда Аля решила, что неплохо бы посетить туалет и смыть с рук жир после тесного контакта со всевозможной снедью. Она понюхала ладони, пахнущие колбасой, перцем, сыром, укропом и блестевшие в ярком свете ламп, успешно придававших запущенному помещению более-менее нарядный вид.