Поежившись, Аля выглянула из своего убежища, аккуратно приоткрыв скрипучую дверь, когда-то белую, сейчас неопределенного серого цвета, но человек уже ушел. Аля вышла в коридор, прижимаясь к стене, как вчера поступил прятавшийся от Лили Тигринский. В том крыле, куда ходил неизвестный, было четыре комнаты. В одной сидели Наташа, Барщевский и младший научный сотрудник Таня Куликова, чрезвычайно полная русоволосая девица с острым выступающим подбородком и большими ушами, которая недавно родила двойню и сейчас была в декретном отпуске. В другой — Зульфия, Марья Марковна и Полканавт. Еще одну комнату занимали учебные пособия, там была кладовая. Последнее помещение было редакцией «Вестника географических наук». В одной из комнат горел свет, яркая полоса была видна на полу. Аля тихонько выскользнула из туалета, подавив желание спрятаться в нем до утра, и, собрав все мужество в кулак и вытерев со лба выступивший пот, пошла вперед. Аля шла на свет, шаги гулко отдавались в коридоре. Вдруг ей показалось, что сзади за ней кто-то идет, девушка обернулась, но за спиной была только глухая глубокая чернота. Она сорвалась с места и побежала к комнате, где горел свет. Аля остановилась на пороге, пытаясь унять дыхание. В углу комнаты за столом сидел Барщевский и наливал в стакан водку из высокой прозрачной бутылки.

— Привет… Заходи! — сказал он, с трудом ворочая языком.

Аля вошла, тяжело плюхнулась на стул, взяла еще один стакан и налила его на треть, потом залпом выпила. Черная тень, следившая за ней из коридора, бесшумно отступила назад и пошла в сторону зала заседаний.

— Санек, ты чего раскис? — Аля погладила Барщевского по руке. Сердце застучало, страхи исчезли, остались только любовь и ощущение счастья от того, что можно сидеть рядом с ним, и гладить его, и дышать с ним одним воздухом.