— Так вот, — торжествующе продолжал Спиртозаводчиков, как будто рассказывал о чем-то хорошем и полезном, — еще пять тысяч лет назад на месте Сахары текли реки, зеленели пастбища и пели птицы. Вы, молодой человек, никогда не задумывались о том, откуда в Сахаре столько песка?

— Матвей Афанасьевич, не отвлекайтесь, пожалуйста, от темы, — пискнул председательствующий, но Спиртозаводчикова уже понесло.

— Так откуда там столько песка, молодой человек? — наступал он на Коробкова. — Ну скажите, где вы чаще всего видите песок. С чем он у вас ассоциируется?

— С песочницей на детской площадке.

— О, поколение младое, неразумное! — возопил Матвей Афанасьевич. Стручков в ужасе закрыл глаза. — Какая песочница? Вы что, на пляже никогда не были?

— Был, — коротко ответил Коробков. Ему уже не было страшно, а стало смешно. Еще секунду назад он трясся как осиновый лист и волновался по поводу отсутствующего «Приложения Б», как вдруг страх незнамо куда улетучился и Дима совершенно перестал волноваться. — Я был на пляже, и даже не один раз.

— Видели вы там песок, молодой человек?

Коробков кивнул.

— И что это значит? — продолжал напирать Матвей Афанасьевич.

— Уважаемый оппонент, прошу не отвлекаться от темы, — еще раз напомнил председательствующий, но профессор его проигнорировал.

— Это значит, — ответил Коробков, — что Сахара — это один большой пляж. Там может одновременно загорать очень много людей. Только до моря далеко и тентов на всех не напасешься.

— А зачем им тенты? Они же загорать будут, а тенты загорать только мешают! — подала голос Лиля, вспомнив о своем излюбленном амплуа. Стручков схватился за голову, но Спиртозаводчиков выглядел очень довольным.

— Правильно, девушка в первом ряду, ни к чему тенты, вот именно, — сказал он, делая ударение на последнее «о», — вот именно! Песок появляется там, где много воды, а тенты действительно тут ни при чем. Песок — это признак воды, и никак иначе. А раз в Сахаре много песка, значит, там когда-то было много воды.