Коробков кивнул. Он слушал дискуссию с большим интересом. «Защита диссертации — это, оказывается, вовсе не страшно, а наоборот — весело», — думал он, чувствуя, как на лице сама собой появляется улыбка.

— То есть когда-то территория Сахары была цветущей долиной. Но потом туда пришли люди, — продолжал Матвей Афанасьевич. В его голосе появились трагические нотки. — Люди стали выжигать леса и выпасать скот. Через несколько сот лет тонкий слой почвы истощился, обнажился песок, начались суховеи и песчаные бури. Еще через две тысячи лет на месте плодородной долины образовалась пустыня. А у вас в работе какой фактор является основной причиной опустынивания, юноша?

— Хозяйственная деятельность человека, — ответил Коробков, пытаясь согнать с лица глупую, счастливую улыбку.

— Молодец! Правильно! Ну так я считаю, что Дмитрий заслуживает присвоения ему степени кандидата географических наук.

Спиртозаводчиков сел и разгладил бороду. Он устал.

— Пойдем, со мной тебе не будет страшно. Я знаю это здание как свои пять пальцев. Кроме того, я отлично вижу в темноте.

Борщ взял Алю за руку, и они вышли в длинный темный коридор.

— Ну когда же администрация сделает ремонт, — завела Аля свою излюбленную песню, — уволюсь я отсюда на фиг, ну сколько можно в темноте работать? Днем тут еще можно находиться, но ночью… Я понимаю, что у института нет денег на ремонт. Я понимаю, что многие люди, не связанные с географией, вообще не представляют, что же такое делает институт и за что его работникам платят день…

— Алиса, — прервал ее Борщ, — могу сказать тебе, что ремонт в этом здании не делают не потому, что у администрации нет денег.

— То есть кому-то выгодно, чтобы здание НИИ напоминало руины старой крепости? И чтобы ночью оживали легенды о призраке Черного Геолога? Ха-ха, очень остроумно.