— Нет, но вы же видите, какой пациент у нас мелкий. Кто покрупнее, им нужна была доза сальмонеллеза или ботулизма побольше, а такой пигалице хватило, чтобы откинуть копытца…

Доктор пошел красными пятнами. Практикант понял, что сказал что-то не то, и отвел глаза.

— А вы анализы ее видели? У нее понос-то есть? Почему вы решили, что у нее сальмонеллез? Просто потому, что банкет? А вдруг на банкете была драка и ее стукнули по голове? В этом случае тоже от сальмонеллеза будем лечить? — как-то подозрительно мягко спросил доктор у практиканта. Вид у него стал угрожающий. Толстушка нервно хихикнула.

— Ну, значит, не ботулизм, а… — продолжил было практикант, но доктор перебил его.

— Вы бы хоть в соседнюю палату зашли! — закричал он практиканту. — Там лежит стокилограммовая дама, у которой тоже ботулизм… или сальмонеллез. Или вы считаете, что и она мелковата для сальмонеллеза? Или ботулизма?

— А… Вирус сальмонеллы обладает высокой избирательностью… — загудел практикант и поправил очки на носу, но доктор уже вышел из себя.

— Вон отсюда!! — заорал он, подталкивая практиканта к выходу. — Сальмонеллез — это не вирус! Чему вас только там учат! А потом такие коновалы… к нам… на практику…

Он вытолкал юношу за дверь и изо всех сил ее захлопнул. Толстушка испуганно моргнула и поправила белый халат.

— А вы, Петрушкина, тоже считаете, что это сальмонеллез? — тихо спросил он. Ульяна Петрушкина наклонилась над Алей.

— Я хоть и рядовая медсестра со средним образованием, а не выпускница мединститута, думаю, что это отравление, — сказала она наконец, — только непонятно, чем они отравились. На грибы не похоже, правда, печень поражена. А как там дама в сто третьей?

— Примерно те же симптомы плюс сердечная недостаточность. Впрочем, я ожидал худшего: здоровье у той женщины для ее возраста и массы просто отличное. Скорее всего она выживет.

— А эта? Выживет? — Ульяна махнула рукой в сторону Али.