Лицо врача казалось круглым, распухшим и каким-то диким, как у пьяного инопланетянина. Усилием воли Аля сфокусировала взгляд, и доктор на секунду принял нормальный вид, а потом опять расплылся. Вокруг врача толпились какие-то молодые люди, глядящие на лежащую Алю с нескрываемым любопытством, как на экспонат Кунсткамеры. Комната была выкрашена зеленой краской, потолок побелен, в углах виднелись желтые следы потеков, а за трубой сидел огромный черный таракан и нагло пялился на Алису, шевеля тонкими длинными усиками.

«Больница», — подумала девушка, с трудом разминая затекшие пальцы.

— Больная поступила в бессознательном состоянии, привезли прямо с банкета. Предварительный диагноз — ботулизм… или сальмонеллез, — мямлил практикант в белом халате с чужого плеча.

Доктору было на вид лет тридцать пять. Он смотрел на практиканта с явной снисходительностью.

— То есть сальмонеллез… болезнь немытых рук, — продолжал практикант. У него был хвостик сзади и смешные круглые очки.

— И ног, — подсказала парню девушка-толстушка, у которой белый халат топорщился на заднице.

Доктор рассмеялся. Практикант в очках рассердился. Таракан быстро пробежал по стене, балдея от собственной безрассудной храбрости, и скрылся за казенной зеленой шторкой.

Аля хотела было сказать, что она уже пришла в сознание и слышит все это издевательство, но у нее не было сил открыть глаза.

— Банкет — это так прекрасно, — продолжала толстушка. Доктор посмотрел на нее осуждающе и призвал к тишине.

— То есть предварительный диагноз нам ясен, теперь его нужно уточнить, — уверенно завершил свою тираду практикант в очках.

По коридору с грохотом проехала каталка с очередным несчастным, послышался слабый стон, потом все стихло.

— А что, все, кто был на банкете, заболели? — аккуратно спросил доктор, провожая каталку глазами.