– Ага, тетя. Я пришел с Джим.

Гарри привык к тому, что тетя, несмотря на его возраст, называла его Малышом. Из-за этого обращения он и получил прозвище Малыш, которое добавилось к его имени. Он не сердился на тетю. В конце концов, «Малыш» – не самое ужасное прозвище, какое может быть у подростка. Например, его соседа прозвали «Скунс». По скромному мнению Гарри, это было гораздо страшнее...

В коридор вышла женщина, одетая в темно-синий халат и коричневые тапочки с протершимися носками. Выглядела она не лучшим образом. Из-за тяжелой работы руки у нее сморщились, огрубели, а под большими серыми глазами залегли темные мешки. Мадлен Смуллит была очень худой, настолько худой, что под одежду ей приходилось поддевать несколько свитеров, чтобы на ее худобу не так обращали внимание. Увидев Джим, женщина улыбнулась. Улыбка красила ее, освещала бледное лицо.

– Здравствуй, Джим. Спасибо, что зашла... – Мадлен разразилась хриплым кашлем. – А я вот... приболела немного...

– Может быть, вам нужны лекарства? – встревожилась Джим.

– Оставь, деточка. Ты же знаешь, я всегда лечусь травами.

Джим пожала плечами, вытащила из кармана деньги и отсчитала половину суммы.

– Я тут... э-э... немного заработала, – потупив взгляд, произнесла Джим и протянула деньги Мадлен. – Возьмите, это вам и Гарри...

Джим знала, что тетушка Гарри догадывалась о способе ее «заработка», и девушке было стыдно. Но так же Джим знала, что Мадлен никогда не взяла бы этих денег для себя, и брала их только ради племянника, которому нужно было что-то есть и во что-то одеваться. Полуправда насчет «заработка» Джим была чем-то вроде правил приличия, которые каждый неукоснительно соблюдал. Джим делала вид, что работает, Мадлен – что верит девушке.

– Спасибо, Джим. – Мадлен взяла деньги и легонько сжала тонкое запястье Джим, что означало: как бы ты ни зарабатывала эти деньги, я все равно тебе признательна... – Спасибо, детка... Благослови тебя Бог...