Во всяком случае, это было похоже на кухню: блестящая серебристая раковина, галерея половников, лопаточек и прочих блестящих кухонных приспособлений, чистенькие прихватки, сшитые из яркой ткани... Сомнений не оставалось. Это была кухня. Но насколько же эта кухня отличалась от той, что была в квартире у Джим... За спиной Джим послышался шорох. Девушка испуганно обернулась – неужели проныра Питер все-таки нашел ее? Но Джим ошиблась. За ее спиной стояла пышногрудая светловолосая женщина. Она улыбалась, и ее передние зубы торчали, как у кролика. Улыбка у женщины была настолько заразительной, что Джим, позабыв свой страх, улыбнулась в ответ.

– Значит, ты та самая Джиллиан Маккинли? – обратилась к ней женщина.

– Ага, – кивнула Джим. – Только называйте меня Джим. Пожалуйста...

– Ради бога. Джим – так Джим, – легко согласилась женщина. – Только уж больно чудаковато звучит. Имя-то – мужское...

– А зачем мне женское, – осмелела Джим. – У женщин – одни проблемы. А вот мужчинам везде хорошо.

– Кто тебе сказал?

– Я сама знаю. По опыту, – гордо ответила Джим.

– Ну ладно. Есть хочешь, Джим?

– Да... – смущенно призналась Джим. – Очень. Совсем забыла о еде, потому что смотрела дом. Он – клевый...

– Что?

– Красивый...

– А-а... Присаживайся, Джим. – Женщина указала Джим на стул. – Что стоишь как неродная?

– А я и есть неродная. – Джим села на стул и улыбнулась. – Патрик Вондерхэйм был приемным сыном...

– Ну и что? – пожала плечами женщина. – Зато по закону – родным... Кстати, меня зовут Грэмси. Я работаю кухаркой у мистера Вондерхэйма.

– Здорово! – искренне восхитилась Джим. – Вы, наверное, готовить умеете?

– Умею, – рассмеялась кухарка. – Сейчас попробуешь мою стряпню...

– Если ты не забыла, Грэмси, мы ужинаем в восемь, – раздался из-за двери голос дворецкого.

Он все-таки добрался до меня, с тоской подумала Джим.

– Если ты не забыл, Питер, когда хозяин хочет есть до восьми, мы подаем ужин раньше... – не растерялась Грэмси.