Джонас стоял неподвижно, наблюдая за перемещениями Мак Макгуайр. С другими она вела себя совсем иначе — широко и искренне улыбалась, кивала, что-то говорила. Обтягивающее красное платье подчеркивало все изгибы точеной фигурки при каждом ее движении. Вот край платья слегка приподнялся, приоткрыв бедро…

Джонас с недовольством заметил, что многие мужчины не отрывали глаз от Мак. А один, особо настойчивый, даже схватил ее за запястье, стараясь привлечь к себе ее внимание. Но она ловко освободилась и присоединилась к Мангусу Лэйвуду.

— Что ты думаешь о нашей маленькой художнице?

Джонас повернулся к Эми. Он настолько засмотрелся на Мак, что не заметил появления своей кузины. Его кузина по материнской линии — статная, красивая рыжеволосая женщина была не из тех, кого мужчины оставляют без внимания.

— Что я думаю о Мэри Макгуайр? — Джонас до сих пор был очень удивлен преображению художницы. — Она выглядит очень… юной. Честно говоря, я не понимаю, чем вызван весь этот ажиотаж. — Он взял у официанта пару бокалов шампанского и протянул один кузине.

— Молодая, но очень талантливая, — заверила та, сделав глоток.

— Высокая оценка. — Джонас задумался — его кузина не бросала слов на ветер, когда дело касалось творчества.

— Иди посмотри на ее картины! — посоветовала Эми.

Мак продолжала беседовать с одним из коллекционеров, который выразил неподдельный интерес к ее работам. Это было как раз вовремя, так как она опасалась приближения к ней Джонаса Бьюкенена и его кузины. Те как раз шли по галерее вдоль стен, рассматривая развешанные на них картины.

Джонас внимательно изучал каждое полотно. По его лицу трудно было понять, какое впечатление производили на него ее работы. Вероятно, это было неприятие. Такому мужчине скорее импонировало современное искусство, а не этот божественный стиль с незначительным вкраплением ярких красок.