- У вас очень хорошая защита, - вдруг сказал он. - Сколько я ни пытался услышать, о чем вы думаете, улавливаю лишь какое-то монотонное жужжание. Кто научил вас ставить щит от прослушивания мыслей?

- Ваш сын, - усмехнулась Катя. - Я попросила, и он объяснил мне, как это делается. Видите ли, мне было не по себе, когда ваша жена стала вслух пересказывать мои мысли...

- Все-таки женщины - существа невыдержанные, - вздохнул он. - Полактия Фортунатовна могла бы и не спешить с демонстрацией своих возможностей... Может, она просто не подумала? Мы ведь все это умеем.

- С таким умением рождаются или этому учатся?

- Конечно, учатся. Историку-исследователю рано или поздно попадают в руки всяческие древние пособия по черной и белой магии. Поневоле научишься. Потому мы и изъяли их из хранилищ и библиотек - люди неподготовленные по незнанию могут натворить немало бед...

- А как вы решаете, кому можно читать такие книги, а кому нельзя.

- О, современная психология разработала немало тестов, пользуясь которыми можно исследовать способности человека... Но что же это я держу вас перед закрытой дверью, как плохой хозяин?

Леон изобразил в воздухе какую-то фигуру. Дверь загрохотала, как если бы с неё стали падать всевозможные крючки и засовы, а затем медленно открылась.

Перед ними темнел провал, из которого медленно поднималась сверкающая огнями лестница, уткнувшаяся в основание дверного проемв, как приебежавшая на свист хозяина собака. Леон сделал приглашающий жест и Екатерина осторожно шагнула на первую ступеньку лестницы.

Перед ними раскинулась огромная каменная пещера с высоким потолком, откуда свет лился непрерывным потоком, как если бы потолок излучал это свечение.

По бокам пещеры, насколько хватало глаз, тянулись длинные застекленные полки, подобные стендам, на каких выставляются музейные экспонаты.