Вытирая ребенку рот, он заметил, что Алиса даже не повернулась в его сторону.

– Я понимаю, что это не очень интересно, – сказал он, снова принимаясь за еду. – Но мать могла бы проявлять побольше внимания к собственному ребенку.

Алиса резко выпрямилась:

– Не говори так! По крайней мере, в его присутствии! Можешь сказать это позже, если необходимо.

– Позже?! – воскликнул он. – В его присутствии, в его отсутствии… Да какая разница? – Внезапно он пожалел о сказанном и обмяк. – Ладно, ладно. Я же ничего не говорю.

После ужина она позволила ему отнести ребенка наверх, в детскую. Она не просила его – она позволила.

Вернувшись, он застал ее у радиоприемника. Играла музыка, которую она явно не слышала. Глаза ее были закрыты. Когда Дэйв вошел, она вздрогнула, словно испугалась, порывисто бросилась к нему и прижалась губами к его губам. Дэйв был ошеломлен. Теперь, когда ребенка не было в их комнате, она снова ожила – она была свободна.

– Благодарю тебя, – прошептала она. – Благодарю тебя за то, что на тебя всегда можно положиться, что ты всегда остаешься самим собой.

Он не выдержал и улыбнулся:

– Моя мать говорила мне: "Ты должен сделать так, чтобы в своей семье было все что нужно".

Она устало откинула назад свои блестящие темные волосы.

– Ты перестарался. Иногда я мечтаю о том, чтобы все у нас было так, как после свадьбы. Никакой ответственности, никаких детей. – Она сжимала его руки в своих. Лицо ее было неестественно белым. – О, Дэйв! Когда-то были только ты и я. Мы защищали друг друга, а сейчас мы защищаем ребенка, но мы сами никак не защищены от него. Ты понимаешь? Там, в больнице, у меня было много времени, чтобы подумать об этом. Мир заполнен злом…

– Действительно?

– Да, это так! Но законы защищают нас от этого. А если бы их и не было, то защищала бы любовь. Я не смогла бы сделать тебе ничего плохого, потому что ты защищен моей любовью. Ты уязвим для меня, для всех людей, но любовь охраняет тебя. Я совсем не боюсь за тебя, потому что любовь смягчает твои неестественные инстинкты, гнев, раздражение. Ну, а ребенок? Он еще слишком мал, чтобы понимать, что такое любовь и ее законы. Когда-нибудь мы возможно научим его этому. Но до тех пор мы абсолютно уязвимы для него.