Почти…

— Вокруг кровати надо расставить стулья на день-два, пока я не слетаю в Джеральдтон и не куплю детские вещи, — произнес он невозмутимым ровным голосом.

Она взглянула на него:

— Зачем? А где… кроватка и все вещи, которые мы купили для Адама? — Она чуть не задохнулась, когда проговорила эти слова.

В течение десяти секунд после того, как она произнесла имя сына, Анна слышала громкий стук своего сердца.

— Я отдал их. — Голос его был натянутым.

Сердце ее дрогнуло, и она слегка пожала плечом. Но это едва заметное движение говорило о слишком многом.

— Когда?

— Три недели назад. — Джерри снова уставился на горизонт, раскинувшийся перед ним. — Лаусам нужны были некоторые вещи для их ребенка.

Последние напоминания об их сыне были убраны с глаз… У Лаусов было восемь детей! И это так несправедливо! Они забрали вещи, которые она сшила для Адама собственными руками…

Она чуть не задохнулась от негодования и от низменной зависти, от которой никак не могла избавиться.

— И ты даже не спросил меня?

Анна отвернулась к иллюминатору. Они летели над горными выработками Тома Прайса. Разбросанные домики, черные дыры в земле…

Ярость, зависть, предательство и все эти напрасные сожаления…

Ей надо с этим покончить, найти с Джерри какой-то общий язык, или они никогда не проживут вместе этих двух недель.

Почему Мелани не просыпается? Если она издаст хоть один звук…

— У них угрожающее положение, они могут все потерять.

Она не сразу поняла, о чем он говорит.

— Я подумал, что ты поймешь. Люди гораздо важнее, чем вещи. Разве ты не говорила эти слова каждый раз, когда отдавала наши вещи другим? — проворчал он, и голос его раздался словно издалека.

— Мне казалось, ты об этом уже забыл, — ответила она без всякого выражения.