Джерри холодно произнес:

— Можешь говорить что угодно, но ты поцеловала меня вчера. И до этого — еще раз, а до этого — еще.

Вздох вырвался сквозь сжатые зубы.

— Уже год я ни с кем не сплю, а ты — единственный мужчина, с которым я спала, будь уверен в этом. Я никого не знала, кроме тебя. С кем могла я тебя сравнить? Я — миссис Вест. Я считалась неприкосновенной в глазах всех обитателей Кимберли с тех пор, как мне исполнилось пятнадцать.

Медленно, будто все еще обдумывая ее слова, он произнес:

— А я стал мистером Карреном с тех пор, как мне исполнилось восемнадцать.

— Ты, как всегда, повернул мои слова в нужном тебе направлении. Скажи, ты когда-нибудь отождествлял секс и любовь, Джерри? Знаешь ли ты меня вообще? Все эти годы, когда ты принимал мою любовь как нечто само собой разумеющееся, с пятнадцати лет и до сих пор, интересовался ли ты, счастлива ли я и устраивает ли меня жизнь, которую ты запланировал для нас обоих?

— Сядь и пристегнись, Анна. Мы идем на посадку, — сказал он, потянув на себя штурвал.

Выбравшись из кабины, Джерри зашагал к дому — по участку земли, на котором когда-то находились ее овощные грядки. К ее удивлению, грядки и сейчас еще были живы: Анна увидела зеленые хвостики моркови, листья картошки, стрелки лука и круглые кочаны капусты.

Кто-то позаботился все это посадить! Наверное, это миссис Баттон, которая считала, что не дело летать на самолете каждую неделю на рынок за овощами.

Вынув Мелани из детского сиденья, Анна встала с ребенком в тени ангара и стала ждать, когда вернется Джерри. Она не торопилась возвращаться домой: красивый бледно-желтый дом, с двойными окнами и широкими верандами, был домом ее матери и отца, дедушки и бабушки, но она никогда не ощущала его своим.