Карен улыбнулась. Разве деньги не признак успеха? А она так сильно любит успех, что никогда бы не смогла полюбить человека, который не имеет ни того, ни другого.

— Я уверен, Карен, моя идея «Либерти Пейнтинг» попадет в точку. Мы заработаем на ней кучу денег и станем знамениты не только у себя в Америке. Мне очень хочется, чтобы моя слава пересекла океан. Я убежден, искусство вообще способно помочь людям с некоторой долей юмора посмотреть на взаимоотношения между странами по-новому, непредвзято взглянуть на многие проблемы...

Она улыбнулась, оценив грандиозность планов Майкла.

— Ты думаешь, я репетирую речь на открытии экспозиции? — Он вдруг умолк, пристально посмотрел на Карен и наклонился совсем близко. — Я хочу тебя поцеловать. Можно?

Карен кивнула, потому что именно этого она и хотела. А потом сказала:

— «Либерти Пейнтинг» будет наше с тобой первое дитя.

— Ты не представляешь, какую радость доставляют мне твои слова...

Майкл жадно впился в губы Карен горячим ртом. А потом... Они сами не ожидали того, что произошло дальше.

Вспомнив эту сцену, Карен снова ощутила слабость в коленях. Господи, да она просто не доедет до Майкла, если будет и дальше предаваться столь приятным воспоминаниям. Хватит, приказала она себе, уже зная, что, как только переступит порог дома Майкла Фаддена, они просто повторят все то, от чего у нее слабеют колени.

Но колени ослабели у нее гораздо раньше. Карен затормозила перед хорошо знакомым домом в викторианском стиле и обомлела. Ноги не слушались, она никак не могла выйти из машины. На табличке, установленной возле дома, было написано: «Продается».

Глава третья

Птенец трясогузки

— Генри! Генри! Ты только посмотри!

Генри Мизерби вздрогнул от громкого с хрипотцой голоса и не двинулся с места. Он остался сидеть в своем кресле на веранде и любоваться закатом.