Это время суток стало его любимым вскоре после того, как он женился на Сьюзен Снарк. Генри усмехнулся. И вовсе не потому, что скоро наступит ночь. И он, и Сьюзен не впадают в волнение в ожидании ночи, как это часто происходит у молодоженов. У супругов Мизерби к вечеру возникает одно-единственное желание — поскорее разойтись по своим комнатам в разных половинах дома и не видеться до утра.

Он вздохнул, принимая этот факт как данность, как уговор, который никто из них не собирался нарушать. Что делать, если жизнь распорядилась ими так, как распорядилась.

Солнце клонилось к закату, и старинный английский городок Бат затихал. Особняк семейства Мизерби, окруженный вековыми дубами, могучими ясенями, раскидистыми каштанами тоже постепенно погружался в сумерки. Каждый раз, сидя вечерами на веранде, Генри любовался изумрудно-зеленым классическим английским газоном и тем, что располагался в уголке сада, — веселым лохматым мавританским газончиком. Деревенский житель ни одной страны мира никогда бы не соотнес пышное название «мавританский газон» с этим обыкновенным некошеным кусочком цветущего луга. Шмели, пчелы, осы неустанно устремлялись к нему, соблазняемые густыми ароматами разнотравья. Откормленные соседские коты-кастраты тоже были бы не прочь поваляться на травке, но живая изгородь из барбариса и еще Бог весть каких кустарников, умело подстриженных старым садовником Питером, была для них непреодолимым препятствием.

Генри сидел в плетеном кресле на веранде и, не отрываясь, смотрел на газон, освещенный последними лучами солнца. Он завораживал его, как всякого истинного англичанина. Для Генри это не просто коротко подстриженная трава, а своеобразное послание от прошлых поколений. Кто-то когда-то придумал устроить рукотворные зеленые лужайки внутри стен замков для прогулок рыцарей и дам на свежем воздухе. А потом на лужайках появились покрытые дерном скамейки и специальные площадки для игр.

Генри нравилось упорство его предков, их стремление к красоте, которой можно не только любоваться, но и пользоваться. В тюдоровские и елизаветинские времена, в XV-XVII веках, вошли в моду сады вокруг усадеб и загородных дворцов, и в них, между клумбами с цветами, прокладывались травяные дорожки. А для игры в кегли травой засевали холмы, с которых открывался радующий сердце вид на великолепие богатых усадеб.