Ей было шестнадцать, и ее переполняла жажда новизны.

Он понимал, что в то время это для нее не значило ничего серьезного. Через час она появилась вновь и при всех преспокойно потребовала, чтобы он научил ее водить «корвет»!

Оказавшись в этой части сада, он всегда вспоминал тот день. Факт остается фактом: малышка Джейн всегда была частью его жизни.

Да, в этом старом саду он словно переносился в прошлое, где его ждали счастливые воспоминания и любящий отец, у которого всегда находилось время для Грега. За одно это Грег обязан быть с ним терпеливым.

Но в то же время с Сэром никогда не было легко. Чуть что не по нем, он становился сварливым тираном. Что и демонстрировал сейчас, ворча себе под нос по дороге к мощенному каменными плитами дворику за кухней.

Граймс, должно быть, увидел, что они приближаются, и вышел навстречу. Когда они уселись на террасе, слуга поставил перед ними серебряный поднос, на котором помещались кувшин лимонада, пара высоких стаканов и белый конверт с погашенной маркой и адресом, написанным от руки.

Наконец-то, письмо!

— Ты знаешь, что находится на этом подносе? — осведомился Сэр.

— Я с радостью замечаю, что на нем нет твоего любимого эля, — легкомысленно ответил Грег, принимая из рук Граймса стакан с лимонадом.

— Здесь — твое будущее! — прорычал отец, так стукнув кулаком по столу, что на подносе все задребезжало.

— О чем ты, черт подери? — поинтересовался Грег, с трудом сохраняя терпение.

— Об этом письме, Грегори Оно адресовано мне, но речь в нем идет о тебе. Прочти.

Грег схватил конверт.

— Кто же это пишет обо мне? — Он взглянул на обратный адрес. — Мейбл? Она-то здесь при чем?

— Она печатала, но письмо не о ней. Что же ты не открываешь?

— Послушай, не так уж все это серьезно, — запротестовал Грег, пожимая широкими плечами. — Джейн нарушила субординацию. Она слишком далеко зашла в этой своей балетной пачке.