Однако когда его поднесли к поезду, он слегка приподнялся, чтобы осмотреться, куда его собираются поместить, и улыбнулся: санитарный поезд составили из вагонов-госпиталей, построенных еще до начала военных действий, кроме них он увидел несколько багажных вагонов и старый вагон-ресторан. Происхождение их не могло быть незнакомо такому опытному глазу, как у него: это были вагоны из столь дорогого его сердцу Средиземноморского экспресса. На душе стало теплее. Хотя до августовской катастрофы 1914 года ему и приходилось работать на других поездах, в частности, на Восточном и Северном экспрессах, они ему нравились гораздо меньше.
Его поднесли к одному из вагонов без окон, освещение и вентиляция которых осуществлялись через крышу, а снаружи они напоминали вагоны для перевозки скота. Внутри находилось восемь кроватей, попарно расположенных по углам, одна над другой. Санитары положили его на нижнюю кушетку и отошли в сторону.
– Счастливого пути, лейтенант! Теперь вы поправитесь!
– Конечно, если бы вы мне еще и рецепт дали, как вернуть руку! И все же спасибо. Держите! Опрокиньте по маленькой за мое здоровье!
Он протянул несколько монет, вынув их из кармана положенной рядом куртки. Они поблагодарили, попрощались и ушли за другими носилками. В этот момент на другом конце, на стыке между вагонами, соединявшимися между собой крутыми платформами, показалась медсестра. Она остановилась и стала разговаривать со старшим врачом. У Бо сжалось сердце: этот тонкий силуэт, это продолговатое лицо с высокими скулами, эти темные глаза... Имя само соскользнуло с губ: Орхидея!.. Возможно ли, чтобы она была здесь, в этом поезде, в то время, как он...