- Почему такой грустный вид, Гракх? Нельзя же было позволить убить эту несчастную, - сказала она ободряюще. - Вы действовали великолепно, и я горжусь вами.
- И я тоже! По крайней мере с точки зрения чело-, вечности, - одобрил и Жоливаль. - Но я спрашиваю себя: что мы теперь будем делать?
- Я думаю, что не о чем спрашивать, - бодро заявил ирландец. - Жена должна следовать за мужем, и поскольку отныне эта дикая кошка является госпожой Гракх...
- О, конечно, я не принял всерьез слова этого добряка, - оборвал его новоиспеченный молодой с фальшивой непринужденностью. - Не женат же я по-настоящему. К тому же я за свободу. Священников я не перевариваю, и, если хотите знать все, я гораздо больше люблю богиню Разума, чем нашего доброго боженьку.
Кстати, она очень красивая женщина...
- Господи, Гракх! - воскликнула опешившая Марианна. - Вот так символ веры! Я давно знаю, что вы дитя Революции, но я спрашиваю себя, что подумал бы кардинал, услышав вас...
Гракх повесил нос и переминался с ноги на ногу.
- Язык у меня болтает раньше, чем я подумаю.
Простите меня, мадемуазель Марианна. Эта история совсем заморочила мне голову... Наконец, я думаю, что из нее может получиться горничная. Конечно, она и в подметки не годится Агате, но лучше это, чем ничего.
Язон пока помалкивал. Он смотрел на спасенную с таким странным видом, словно она была неизвестным животным. В конце концов он пожал плечами.
- Эта женщина - горничная? Бред какой-то! По-моему, цивилизовать ее трудней, чем приручить волчицу. Я не уверен, что она признательна нам за спасение.
Это почти совпадало с мнением Марианны. Несмотря на ее несчастный вид: разорванная рубашка, следы побоев, покрывавшая ее пыль - она не вызывала жалости. Под густыми бровями ее черные глаза горели диким огнем, невольно вызывающим тревогу. Вблизи, впрочем, она оказалась довольно красивой. Лицо, правда, немного портили выдающиеся скулы и слегка приплюснутый нос. Чуть раскосые глаза выдавали следы монгольской крови. Кожа была смуглая, волосы иссиня-черные, а большой рот, широкий, красный и мясистый, указывал на легковозбудимую чувственность.