Она заносчиво осмотрела по очереди своих спасителей, а когда Марианна с ласковой улыбкой протянула ей руку, сделала вид, что не заметила этого, и, стремительно повернувшись, вырвала из рук кучера замотанный в красное сверток, очевидно, ее одежду, который старуха бросила с порога проходившему мимо малому.

- Вот что, - сказал Жоливаль, - меня удивит, если она долго останется с нами. При первой же возможности, как только она будет достаточно далеко от своих деревенских друзей, она избавит нас от своего присутствия. Вы слышали, что сказал Гракх? Это цыганка, дочь больших дорог.

- О, пусть она делает что хочет, - вздохнула Марианна уязвленная пренебрежением цыганки. - Гракх - единственный, кого это касается. Это его дело, как быть с ней...

Ее уже не интересовала эта история, и если она еще не жалела о спасении цыганки от гибели, то по меньшей мере хотела забыть о ней. В конце концов, Гракх уже достаточно взрослый, чтобы брать на себя ответственность.

Она направилась к дверям станции, где стоял с фуражкой в руке обязательный станционный смотритель.

Язон последовал за ней, но когда Гракх взял за запястье Шанкалу, чтобы повести в дом, та выкрутилась, как змея, бросилась к Язону и, схватив его руку, с пылом прижалась к ней губами, заметно взволнованная, после чего гортанным голосом произнесла несколько слов.

- Что она сказала? - воскликнула Марианна, нервозность которой возрастала.

- Она говорит, что.., если у нее должен быть повелитель, она хочет выбрать его. Вот шлюха!.. Я охотно позвал бы ее мужа и отдал ее старухам...

- Слишком поздно! - заметил Жоливаль.

Действительно, получив от своего попа последнее благословение, казаки начали переправляться через реку.