— Его собственную сестру? О!

— Сводную сестру. (Анжелика де Верней была дочерью Генриха IV и Генриетты д'Антрэг, маркизы де Верней.) Королева так просила за нас, что я уж думала, что об этом деле позабыли. Похоже, ничего подобного. Мы продолжаем расплачиваться за тот злосчастный случай.

Месяцем ранее, в понедельник, четырнадцатого марта, Анна Австрийская с любимыми фрейлинами — своей золовкой и госпожой де Люин — отправилась ужинать к принцессе Конде, которая «не вставала с постели», иными словами, принимала в Собственной спальне, как было тогда модно, — в своих покоях в Лувре… Вечер прошел восхитительно: множество дам и мужчин окружали хозяйку. Играла музыка, подавали легкие закуски, гости много смеялись. Короче говоря, все веселились до тех пор, пока королева не обнаружила, что уже полночь, и не собралась возвращаться к себе привычной дорогой, то есть через большой зал дворца, служивший тронным залом во время церемоний. В этот поздний час безлюдный и полутемный зал предстает перед тремя юными дамами, слегка захмелевшими и продолжающими заливисто хохотать, темным зеркалом из натертого до блеска мрамора. Тут Марии приходит в голову идея скользить, разбежавшись, по этой блестящей пустыне. Две ее спутницы идею немедленно поддерживают. Молодая королева, быть может, слегка колеблется, но у Марии на все готов ответ:

— Мы будем поддерживать вас под руки! Будет очень забавно.

Она берет Анну под руку, Анжелика де Верней подхватывает ее с другой стороны, и, покатываясь со смеху, они устремляются вперед, точно на коньках по льду. Однако в глубине зала есть возвышение, на которое обычно ставится трон. Они с ходу налетают на него, причем фрейлинам столкновение не причиняет никакого ущерба, но королева падает и вскоре начинает жаловаться на сильную боль. Она на шестой неделе беременности, и в среду, шестнадцатого, потрясенный двор узнает о том, что надеждам королевства не суждено сбыться.