— Ни за что не брошу! — воскликнула Минерва.

— По крайней мере, возьми псевдоним. Не понимаю, зачем надо повсюду признавать, что именно ты — автор этих скандальных историй?

Бабушка перевела взгляд на Джаррета и Гейба.

— А что касается вас, мои дорогие, то ты, Джаррет, мог бы хоть изредка бывать на балах, а не торчать ночи напролет в игорных заведениях. А ты, Гейб… — Бабушка тяжко вздохнула. — Если ты перестанешь гоняться наперегонки с первым попавшимся идиотом, который бросит тебе вызов, то найдешь время выбрать невесту. Вы, молодые люди, вполне способны убедить приличную женщину выйти за вас замуж. Во всяком случае, с актрисами и шлюхами у вас все прекрасно получается.

— О Боже! — пробормотал Гейб. Уши его горели. Одно дело затащить в постель веселую девицу, и совсем другое — слушать, как об этом рассуждает твоя бабушка.

Теперь бабушка в упор посмотрела на Оливера.

— Об Оливере и говорить нечего. Мы все знаем, что он обладает неоспоримым преимуществом — титулом.

— И помним, к чему привел наших родителей обмен титула на деньги, — с сарказмом в голосе закончил он ее фразу. Лицо бабушки исказилось от боли, но Оливер сумел подавить в себе вспыхнувшее чувство вины. Если она желает принудить их к браку, то должна осознавать возможные последствия.

В ушах Оливера все еще звучали последние слова матери: «Ты — позор семьи!» По его спине пробежал холодок, он шагнул к двери и обернулся к бабушке:

— Можно мне переговорить с тобой наедине?

Бабушка вздернула седую бровь.

— Изволь, мой друг.

Выйдя за дверь, он тут же произнес:

— Навязав меня в качестве супруга какой-либо несчастной женщине, ты ничего не изменишь.