Проснулась она внезапно, с мыслью о Чарли. Для чего терять время, когда впереди у нее целый вечер вместе с ним, когда не надо думать ни о покупках, ни о домашнем хозяйстве?

Полли позвонила матери, но никто не подошел к телефону, пришлось оставить на автоответчике сообщение, что через час она приедет за сыном.

Полли торопливо приняла душ, надела простенькую джинсовую юбку, накрахмаленную белую рубашку и коричневые кожаные сандалии без каблука. Затем зачесала волосы назад, закрепив их серебряной заколкой, и надела небольшие васильковые серьги с тонкими серебряными цепочками. После этого прибегла к помощи румян, чтобы скрыть от матери, что у нее что-то не в порядке. Плохих новостей довольно и без того, к чему сообщать о повторном возникновении Сандро в ее жизни.

Но, слава богу, все закончено и беспокоиться уже не о чем, вздохнула Полли, подкрашивая губы и репетируя перед зеркалом улыбку, которая невесть каким образом превратилась в мрачную гримасу.

Мысли здраво, упрашивала она себя, подхватив сумку и выходя из дома.

Когда Полли вошла в дом, там было непривычно тихо. Полли нахмурилась и замедлила шаг. Не могла же ее мать увести Чарли куда-нибудь? Или это последний шаг в их непрекращающейся борьбе? Оставалось надеяться, что нет.

— Мама, папа, вы здесь? — крикнула Полли нарочито беззаботным голосом.

— Мы в комнате, — прозвучал надтреснутый и сдавленный голос ее матери.

Полли нахмурилась, открыла дверь и вошла.

Комната была не очень большой, и Полли при первом взгляде показалось, что она еще уменьшилась после ее последнего визита.

Прежде всего она увидела свою мать, сидевшую с напряженным лицом возле пустого камина. Чарли примостился у нее на коленях.

Рядом с ней сидел незнакомый мужчина: крепко сбитый, темноволосый, с оливковой кожей; при появлении Полли он учтиво приподнялся с дивана.

В приоконной нише стоял… Сандро, сложив на груди руки. Нет, только не это!