Полли сумела взять себя в руки и спокойно произнесла:

— Мне нужна независимость. Я к ней привыкла.

— Ты так называешь свой образ жизни? Девочка моя, ты — мать-одиночка. А твоя замечательная работа мало чем отличается от рабства. Стоит только поманить тебя пальцем человеку, у которого денег больше, чем мозгов, как ты начинаешь собираться в дорогу. И к чему это приводит? Да к тому, что ты корчишь из себя дурочку при любой иностранке, а собой не занимаешься. — Лили фыркнула. — Хорошо, поступай, как знаешь, но тогда не обращайся ко мне за помощью, когда пустишь под откос свою жизнь во второй раз.

Шокированная словами матери, Полли опустила голову и неуверенно проговорила:

— Это несправедливо. Да, я совершила ошибку, но сполна расплатилась за нее. Но я взрослый человек и мне хочется самой решать, что и как делать. Надеюсь, тебе это понятно.

Миссис Ферфакс рассердилась не на шутку.

— Я отлично вижу, что ты намерена поступать по-своему и тебе наплевать на Чарли. — Она бросила на дочь раздраженный взгляд. — А сейчас ты забираешь его с собой, лишь бы настоять на своем.

— Нет, — неохотно возразила Полли. — Я так не поступлю — на этот раз. Но считаю, что тебе придется согласиться с тем, что у меня есть своя точка зрения.

— Надеюсь, до отъезда ты приведешь его к нам в дом. — Мать открыла упаковку с картошкой и принялась мыть картофелины.

— Хорошо. — Полли позволила себе легкую, хотя и жесткую, улыбку.

Когда она вышла в сад, Чарли радостно бросился к ней, разбрасывая ногами опавшие листья. Полли наклонилась, чтобы подхватить его. О боже, как он похож на отца…

Мать Полли ничего не желала знать об отце Чарли, называя Сандро не иначе как «тот иностранец». Тот факт, что Чарли, черноволосый, курчавый, оливково-смуглый, с длинными ресницами и топазовыми глазами, был несомненным уроженцем Средиземноморья, похоже, ускользал от ее внимания.