Мне бы догадаться, что Сандро не такой, каким кажется. Он говорил, что работает в каком-то большом отеле, но у него было слишком много денег для простого официанта или бармена. Да к тому же на такую работу обычно берут молодых людей, а Сандро было по меньшей мере тридцать.

А потом я ему надоела. Приехал его друг, чья улыбка не отражалась в глазах. Он пришел ко мне и заявил, что все кончено, что для моего благополучия было бы лучше уехать из Сорренто, да и вообще из Италии.

Этот человек утверждал, что я буду помехой и что если я пекусь о собственной безопасности, то мне лучше оставить работу и вернуться в Англию. И что мне не следует пытаться связаться с Сандро и вообще когда-либо приезжать в Италию. И за согласие пообещал дать пятьдесят тысяч фунтов.

Полли вздрогнула. Даже сейчас это воспоминание вызывает у нее дрожь. Но самое ужасное, что у Сандро не хватило духу объясниться самому, сказать ей в лицо, что между ними все кончено.

Она с гневом и достоинством отказалась от денег, будучи не в состоянии поверить, что ее любимый мог так оскорбить ее. И приказала его дружку убираться из ее комнаты.

Но тем не менее она подчинилась и уехала, потому что ее сердце было разбито и оставаться в Италии ей было больше незачем. После того как Сандро попытался от нее откупиться, она не желала его видеть. И все надежды на счастье лопнули.

Полли провела дома несколько недель в горе, отчаянии и одиночестве, после чего узнала, что беременна. Это известие стало последней каплей, добившей ее окончательно. Вначале она говорила себе, что это не может быть правдой, ведь они неизменно соблюдали осторожность, но потом вспомнила, что однажды жгучая потребность друг в друге пересилила благоразумие.

Еще один удар судьбы, усиливший горечь предательства. И тем не менее, хотя перспектива стать матерью-одиночкой внушала ей панический страх, она ни разу не подумала об аборте.