А ее мать, конечно же, подумала. Она буквально требовала от Полли этого шага, то обхаживая ее, то угрожая. Упрекала дочь в глупости, в том, что она навлекла позор на семью, клялась, что больше не будет иметь ничего общего ни с дочерью, ни с ее ребенком, если та не прервет беременность. Этой решимости, правда, хватило только до того дня, когда у миссис Ферфакс перехватило дыхание при виде новорожденного внука.

Чарли сразу же заменил ей сына, о котором она мечтала всю жизнь. И никогда не возникало вопроса о том, кто позаботится о ребенке, когда Полли вернулась на работу.

Но подобное согласие с матерью — это палка о двух концах. Через несколько месяцев стало ясно, что Полли играет для Чарли скорее роль старшей сестры. При любом плаче, ушибе, царапине миссис Ферфакс бросалась к Чарли на помощь, а Полли оставалось только наблюдать, как та обнимает мальчика и утешает. А она сама словно и ни при чем.

Ей приходилось признать, что мать была недалека от истины, когда назвала ее квартиру чердачной каморкой. Она состояла из гостиной средних размеров, ванной комнаты, крохотной кухни и детской Чарли. Сама Полли спала на диван-кровати в гостиной.

Не бог весть что, но арендная плата умеренная, и Полли, возвращаясь к себе домой, всегда ощущала уют и покой.

И то и другое сегодня ей особенно нужно.

Вечер выдался теплый, поэтому она отперла окно гостиной, подняла нижнюю раму и присела на стул. В холодильнике у нее лежали цыпленок и салат, а испечь картошку в микроволновой печи — минутное дело.

Но Полли не спешила с ужином. Она слишком устала и переволновалась. Как грустно не слышать топота Чарли по паркету, его частой и его веселой болтовни.

А как приятно, когда он внезапно бросается в ее объятия! Горло Полли болезненно сжалось.

Она поняла, что чувствует себя не в своей тарелке не только по причине отсутствия сына. Должно быть, настала пора задуматься, сможет ли она внести определенные коррективы в свою жизнь.