Адам иногда задавался вопросом, на что Беатрис тратит свою зарплату. В конце концов, полиграфическая отрасль дело прибыльное, а дизайнеры всегда неплохо зарабатывают. Но потребовать у Беатрис отчета о личных доходах означало навсегда потерять ее. Беатрис никогда не задумывалась о деньгах и не желала обсуждать связанные с ними вопросы. И если бы не регулярно снимаемые с его банковского счета крупные суммы, Адам вообще решил бы, что Беатрис и не подозревает о существовании денег: настолько безразлично она к ним относилась.

— Беатрис, ты же не решила уйти от меня? — с надеждой спросил он.

— Нет, Адам. — После минутной паузы Беатрис добавила: — Я уже ушла от тебя.

— Что ты такое говоришь, милая? — изумился он. — Все твои вещи у нас дома. Я только что оттуда.

— Вещи? — Беатрис вскинула брови, как будто впервые вспомнила о них. — Ах, вещи! Можешь оставить их себе.

Адам натянуто улыбнулся.

— Ты шутишь, Бетти? Зачем мне твои платья и косметика? Послушай, не дури. Давай поговорим: ты мне все объяснишь, и мы отправимся домой.

— Домой? — с еще большим удивлением переспросила Беатрис. — Мой дом здесь.

Адам растерялся. Конечно, Беатрис и раньше вела себя довольно странно, но сегодня она поступала наперекор всем логическим законам и правилам.

— Милая, о чем ты говоришь? Это же не дом, это — грязная мансарда, которая годится максимум на то, чтобы служить мастерской нищему художнику. Если ты решила уйти от меня к другому мужчине, то почему бы тебе так прямо и не сказать. Мол, извини, милый Адам, но я люблю Стивена — или как там зовут твоего любовника? Но не надо водить меня за нос и утверждать, что твой уход — всего лишь очередная сумасбродная выходка.

— Адам, если ты все сказал, то прошу тебя покинуть мой дом, — равнодушным тоном произнесла Беатрис.

— То есть ты ничего не собираешься мне объяснить?

— Ты догадлив, — съязвила она, нанеся пару уверенных мазков на холст.