— И тебе абсолютно наплевать на то, что я люблю тебя?

— Верно. — Еще пара жирных мазков.

— И на то, что я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж?

— Боже упаси. — Прямая черная линия пересекла все полотно.

— Любая другая женщина мечтала бы об этом всю жизнь… — начал Адам, уже ни на что не надеясь.

— Какое мне дело до других женщин? — Беатрис улыбнулась. — Иной раз мне следует напоминать о том, что я вообще принадлежу к человеческому роду. Кроме того, я тебе уже тысячу раз говорила, что замужество не для меня. У меня аллергия на кринолины и свадебные торты. Ты же не хочешь, чтобы я вся покрылась красными волдырями?

— Милая, не говори глупостей. Если бы ты любила меня, то забыла бы о своей аллергии.

— Вероятно, ты прав. Тогда нам тем более не о чем разговаривать. — Беатрис громко чихнула и сказала с улыбкой: — Вот видишь, у меня уже начинается аллергия и на тебя.

— Беатрис, что ты со мной делаешь?! — воскликнул Адам.

Он только что осознал, что ему предстоит вернуться в пустой дом, лечь в холодную постель и затем промучиться ночь от бессонницы либо отправиться в ближайший бар и надраться до бесчувственного состояния, чтобы забыться и не вспоминать о страстных объятиях Беатрис.

На этот раз Беатрис не удостоила его даже ответом. Она сосредоточенно наносила на холст один мазок за другим.

Адам тяжело вздохнул и вышел за дверь.

Как только мужские шаги на лестнице стихли, Беатрис с облегчением вздохнула и улыбнулась.

Свободна! Свободна! Свободна! — пело ее сердце. Наконец-то с занудой Адамом покончено!

Конечно, все прошло не так легко, как бы ей того хотелось, но главное — их роман остался позади. Все-таки она правильно поступила сегодня днем. Поцелуй с незнакомым мужчиной дал первый толчок к расставанию. По крайней мере, ей не пришлось начинать разговор с Адамом о разрыве. Впрочем, и продолжал его, по сути, он один.