— Сорок, — столь же невозмутимо, как и прежде, произнесла женщина.

Однако мужчина не стал вступать с ней в борьбу. Видимо, полотно Миро его вовсе не интересовало, и его предыдущее предложение было лишь уловкой, чтобы несколько расшевелить публику. Правда, это нисколько не помогло. Коллекционеры и представители музеев, по-видимому, утомились и почти не реагировали на призывы аукциониста к активному торгу.

Марка, с одной стороны, это успокоило. Дэлейн именно это и предсказывал. Однако он не предположил, что может появиться фанатичная поклонница Миро, готовая расстаться из любви к искусству с огромной суммой.

— Семьдесят, — твердо произнес Марк, будучи абсолютно уверенным, что, удвоив цену, он избавился от конкурентки.

— Сто пятьдесят.

Опять тот же невозмутимый голос, сводящий его с ума! Где же Марк его слышал? Почему он приводит его в бешенство и в то же время зачаровывает нежными нотами?

По залу пронесся удивленный вздох. Повисла напряженная пауза. Казалось, один аукционист оставался хладнокровен.

— Сто пятьдесят, кто больше?

Марк потерял дар речи. Сто пятьдесят тысяч фунтов стерлингов! Сумасшедшая цена, учитывая, что стартовая стоимость Миро — полторы тысячи. Дэлейн желал получить эту картину любой ценой. «Любой ценой. В пределах разумного, конечно…» — вспомнил напутствие босса Марк. Разумная ли цена — сто пятьдесят тысяч? Нет, нет и нет. Взвинтить стоимость в сто раз! Уму непостижимо… Эта женщина безумна!

— Сто пятьдесят тысяч — раз, — громко произнес аукционист.

Марк обернулся и взглянул на сумасшедшую, предложившую эту сумму за Миро.

В дверях с решительным видом стояла ярко-рыжая высокая женщина. Марсианка!

— Сто пятьдесят тысяч — два!

Та самая рыжая бестия, по вине которой он потерял Веронику. Она что, преследует его?! Да, видимо, она и есть его рок, наказание божье. Рядом с Марсианкой суетился Юджин О'Нил, сиявший от счастья.