Затем Беатрис ощутила горячее прерывистое дыхание на своей шее. Боже, что он делает? — мелькнуло в ее голове. Что он делает… это… это божественно…

Марк покрыл легкими поцелуями ее шею, захватил губами мочку уха, провел влажным требовательным языком по завитку раковины. Беатрис глубоко вздохнула, сдерживая стон наслаждения.

Внезапно Марк отстранился.

Беатрис от досады прикусила нижнюю губу. Черт бы его побрал! Сначала распалил, а теперь в кусты! Чего он добивался? Если дело только в картине… Картина?! Вот в чем дело! И плевать ему на все мои вздохи под луной. Этот циничный и самодовольный тип готов лезть по головам ради достижения своей корыстной цели. Что ж, придется его проучить.

Однако вся решимость Беатрис растаяла, как утренний туман с первыми лучами солнца, едва губы Марка нашли ее губы. Беатрис удивилась, как быстро Марк оказался перед ней. Казалось, секунду назад он ласкал ее шею, стоя за спиной, и вот — он уже на коленях, гладит горячими ладонями ее ноги. Беатрис закрыла глаза, чтобы сполна насладиться вкусом требовательных, страстных и жаждущих большего губ Марка. Его язык ворвался в ее рот, пробежался по верхнему ряду зубов, столкнулся с ее языком, отступил назад… Это блаженство могло продолжаться бесконечно. Беатрис потеряла счет времени, паря на облаке неземного удовольствия. В следующее мгновение Марк бесстыдно запустил руку под ее платье. Ладонь обожгла бедра. Тихий стон вырвался из губ Беатрис. Рука скользнула выше, еще выше…

— Нет! — громко воскликнула Беатрис.

— В чем дело, милая? — Марк был совершенно обескуражен ее резким и довольно неожиданным отказом.

Хотя от Марсианки он уже привык ожидать чего угодно. Но сейчас!.. Марк забыл обо всем на свете. Он испытывал несказанное удовольствие, лаская Беатрис и чувствуя ее нарастающую страсть. Еще несколько мгновений, и Марк, пожалуй, окончательно потерял бы голову от желания. Впрочем, трезво рассуждать он и так был уже не в состоянии. Ему казалось, что Беатрис тоже нравится то, что происходит между ними. Женщины, конечно, большие мастерицы изображать дикую страсть, но Марк считал себя довольно искушенным любовником, чтобы судить о том, действительно ли женщина получает удовольствие от близости.