— Значит, ваша спутница…

— Просто ошибка. Мы все совершаем их!

— Верно, — согласилась Дзанетта и с этой минуты больше не вспоминала об Одетте.

Они еще долго разговаривали, а когда подошло время ужина, перешли в маленький, уютный будуар, где был накрыт стол на двоих, и свечи отбрасывали мягкий свет на красивые и очень выразительные глаза Дзанетты.

Эта венецианка отличалась умом и к тому же обладала сочувствием и пониманием, перед которыми мало кто из мужчин мог устоять.

Также не было сомнений, что она использует все свои женские хитрости и чары, чтобы привлечь мужчину.

Они не спеша поужинали, а когда наконец встали, герцог привлек к себе Дзанетту.

Она обольстительно улыбнулась ему, ее влекущие губы явно жаждали его губ.

— Ты очень красива, — глухо сказал герцог.

— А ты абсурдно хорош, — ответила куртизанка.

Дальнейшие слова были не нужны. Губы герцога слились с ее губами. Твердые и страстные, они встретили пылкий ответ, и англичанин понял, что Дзанетта по-прежнему способна пробуждать в нем желание, как никакая другая женщина.

Но когда ее губы жадно раскрылись под его губами, герцог вдруг вспомнил мягкость и невинность губ Катерины.

«Готов поклясться, что я первый мужчина, поцеловавший ее», — подумал он.

Тут Дзанетта обхватила руками его шею, соблазнительно прижалась к нему всем телом, и опьяняющая страсть поглотила их обоих.

Глава 2

— Доброе утро, Катерина, ты мне нужна.

Катерина сделала книксен, здороваясь с дедом, и прошла по роскошному ковру салона к столику у окна, за которым завтракал дож.

Людовико Манин прекрасно выглядел для своих лет, и улыбка, которой он наградил внучку, показала, что в молодости он был неотразимо обаятелен.