Реймонд приподнял голову, по-прежнему держа ее лицо в ладонях. Его глаза сверкали, но уже не гневом, – в них светилось совсем другое чувство.

– Меня не интересует Синтия Уэсли, – приглушенно произнес он. – И тот вечер я оказался в ее доме по единственной причине – потому что узнал, что вы тоже там будете, – с горечью признался он.

Робин и сама уже об этом догадывалась, но надеялась, что ошибается. Рей действительно был тем гостем, которого пригласили в последнюю минуту, но сделано это было по его инициативе.

– Я хочу тебя, Робин…

Она резко вырвалась из его объятий, тяжело дыша.

– Я не стану твоей, Рей! Понимаю, что неотразимому Реймонду Мертону трудно принять тот факт, что какая-то женщина может его не желать, но…

– Хватит оскорблений, – решительно оборвал ее Реймонд. – Я их уже достаточно наслушался. – Он покачал головой, окидывая ее взглядом с головы до ног. Волосы Робин слегка растрепались, а глаза казались двумя вишнево-карими озерами на мертвенно бледном лице. – Пойми, я хочу тебя с первой минуты, как только увидел! Мало того, я все больше думаю – а теперь могу даже говорить – о жене, которую целых три года пытался выбросить из головы. Как ты думаешь, почему?

В его глазах снова сверкнул гнев, но было непонятно, на кого он направлен: на нее или на него самого.

Робин вдруг осознала, что и сама за последнюю неделю все чаще думала о прошлом и Стивене – своем покойном муже. Реймонд Мертон, имевший непосредственное отношение к его смерти, вызвал непрошеные воспоминания, которые она сумела загнать в самый дальний уголок своего сознания. И, самое интересное, что он – вероятно, подсознательно – увидел в ней нечто такое, что тоже вызвало у него воспоминания о прошлом.

Интересно только, сколько времени это будет оставаться в его подсознании?

– Я не желаю знать почему, – сухо произнесла Робин, давая понять, что не хочет больше разговаривать на эту тему. – И хочу сообщить, что ты меня не интересуешь! – Она смотрела на него с холодным вызовом, но сердце предательски колотилось в ее груди.