– Скажите, а ваша бурная общественная жизнь не мешает занятиям?

Дорис громко вздохнула, но сдержалась и с приторно сладкой улыбкой разъяснила:

– Я веду полнокровную многостороннюю жизнь и стараюсь не пропустить ничего заслуживающего внимания. И, по-моему, мне не придется переспать с большим количеством ученых мужей, чтобы получить диплом и степень.

– Дорогая, я никогда не сомневался в вашем интеллекте. Другое дело – на что вы его направляете. И вот в этом случае как раз и опасно, что вы так умны.

Ее глаза потемнели. Как бы ей хотелось сказать ему правду, может быть, тогда он сумел бы понять истинное положение вещей.

– Мой муж верил в меня. Если бы не это, то вряд ли после смерти тети я смогла бы окончить среднюю школу. Скорее всего, мне пришлось бы наняться на какую-нибудь работу вроде посудомойки. – Дорис казалось, что она размышляет про себя, но на самом деле говорила вслух. В ее голосе, глубоком, насыщенном чувствами, звучало искреннее горе из-за потери Дейвида.

Брюс умел полностью контролировать свои эмоции, и только мимолетная гримаса на его лице могла бы выдать внимательному наблюдателю всю степень его удивления услышанным. Прежде всего Брюса поразила та нежность, с которой Дорис вспоминала умершего мужа. И от этого природная красота ее лица получила как бы новое прочтение.

Она закончила свою мысль:

– Мне так хотелось стать такой, какой Дейвид хотел видеть меня!

– Не опасно ли для здоровья объяснять свои поступки желанием доставить приятное усопшему? – Вопрос прозвучал на редкость гадостно.

Дорис так захотелось ударить его, что она замерла, боясь дать волю рукам.

Он ощутил, что зашел за какой-то допустимый предел и попытался исправить положение:

– Я хотел спросить, что вы станете делать, когда исполните все намеченное им? Вам же придется прибегнуть к спиритическому сеансу, прежде чем сделать следующий шаг в вашей жизни.