– Что послушать? Ты даже не сумел быть верным одному правилу, которое сам считал более истинным, чем остальные.

Руд уронил на пол обрывки письма и, наклонившись к Моргону, отчеканил:

– Правило это – отгадывать те загадки, которые не имеют ответа. Или ты забыл его? Моргон не выдержал:

– Когда ты наконец прекратишь болтать и выслушаешь меня? Мне и без того трудно сообщить тебе то, что я хочу сказать, а ты еще и каркаешь при этом, как дикая ворона. Как ты думаешь, Рэдерле не станет что-то иметь против того, чтобы поселиться в деревне? Я должен это знать.

– Не обижай ворон – кое-кто из моих предков были воронами. Разумеется, Рэдерле не сможет жить в деревне. Она вторая красавица трех уделов Ана; она не будет жить среди свиней и...

Он внезапно умолк, продолжая стоять посреди комнаты, и тень его застыла на каменной стене. Под тяжестью его мрачного взгляда Моргон онемел.

Моргон наклонился к своему узлу и развязывал его дрожащими пальцами. Когда он вытащил корону, крупный центральный камень, сам по себе бесцветный, мгновенно вобрал в себя все краски комнаты, отразил золото одеяния Руда и засиял, словно солнце. Ошеломленный его текучим, неистовым блеском, Руд издал Великий Крик.

Моргон уронил корону и зажал пальцами уши. От крика Руда разлетелась на мелкие осколки стеклянная чаша с вином, разбилась вдребезги бутылка на крошечном столике, вино потекло на пол. Железная застежка на одном из книжных томов раскрылась, дверь комнаты с грохотом захлопнулась.

Раздались возмущенные голоса, эхом раскатившиеся по всему длинному коридору. Моргон выпрямился и сказал негромко:

– Не было никакой нужды так орать. Ты отвезешь корону Мэтому. Я возвращаюсь домой.

Руд схватил его за руку и стиснул ее изо всей силы:

– Ах ты...

Хватка Руда ослабла, потом он и вовсе разжал пальцы, выпустил Моргона. Подошел к двери и быстро повернул ключ в замке, не обращая внимания на чей-то громкий стук.

– Почему ты спросил меня об этом? – прошептал Руд.