Вскоре после выезда из Пизы – мы еще даже не успели добраться до Кашины – из-под брезентового верха стали раздаваться какие-то приглушенные вскрики. Я узнал голос Жаклин. Видно, ухаживания работяг становились все настойчивей и настойчивей. Мне были слишком хорошо знакомы эти смешливые звуки. Услыхал их и шофер.

– Если хотите, – смущенно предложил он, – ваша жена, она может сесть рядом со мной.

– Да нет, не стоит.

Он удивленно посмотрел на меня, потом улыбнулся.

– Мы здесь народ ревнивый. У вас-то там, во Франции, все иначе, правда?

– Да, так оно и есть.

– Они все перед отъездом пропустили по стаканчику. Сегодня день получки. Вот в чем дело. Вам что, правда, все равно?

Ситуация явно его забавляла.

– Это же вполне естественно, – ответил я, – когда женщина одна среди мужчин, тем более они выпили.

– Хорошо, когда не ревнуешь. Вот я, к примеру, я бы так не смог.

Рабочие смеялись. Вскрикивания Жаклин сделались несколько тревожней. Он бросил на меня взгляд, исполненный все того же глубокого изумления.

– Живем мы с ней совсем одни, – пояснил я, – никогда ни с кем не видимся, так что мне даже приятно, когда другие… В общем, сами понимаете.

– Теперь понял, видно, просто вы давно женаты, вот в чем дело, угадал?

– Мы давно знакомы, это так, но мы не женаты. Собираемся пожениться. Ей очень хочется, она не будет счастлива, пока мы не поженимся.

Мы оба дружно рассмеялись.

– Многие женщины такие, им обязательно нужно, чтобы замуж.

Обычно я с трудом переносил людей, довольных своей участью или, во всяком случае, беспечных, что ли, их общество всегда причиняло мне какую-то боль. А вот с ним – как ни странно, – с ним мне было очень хорошо.

– Любовь, – заметил он, – как и все на свете, не может длиться долго.

– Она славная, – возразил я.

– Понятно, – рассмеялся он.