– В Министерстве колоний, – ответил я. – Отдел актов гражданского состояния.

– И что, нравится тебе это, такая работа?

– Жуть, – ответил я.

– И чем же ты там занимаешься?

– Переписываю свидетельства о рождении и смерти.

– Понятно, – заметил он. – И давно ты там?

– Восемь лет.

– А вот я, – проговорил он после паузы, – я бы не смог.

– Верно, – согласился я, – ты бы не смог.

– Хотя, – добавил он, – каменщиком тоже несладко, зимой тебе холодно, летом жарко. Но все время переписывать, нет, я бы ни за что не смог. Есть которые могут, ведь надо же кому-то, а вот я нет, я бы не смог.

– Вот и я тоже не могу, – заметил я.

– И все-таки делаешь?

– Делаю. Поначалу мне казалось, помру от этого, но все равно делаю, представляешь, каково это?

– Ты что, и сейчас так думаешь?

– Что от этого можно помереть? Да, но только уже не я, а кто-то другой.

– Представляю, какая жуть, все время только и делать, что переписывать и переписывать… – медленно, с расстановкой заметил он.

– Кошмарная жуть, – согласился я. Конечно, я признался в этом немного шутливым тоном. Можно было предположить, что либо на самом деле это не такой уж кошмар, либо просто такая уж у меня манера говорить о себе и своей жизни.

– Работа – это важно, – заметил он. – Делать что попало, нет, так не годится.

– Но ведь должен же кто-то это делать, – возразил я, – тогда почему бы не я?

– Да нет, – усомнился он, – я не согласен, а почему именно ты?

– Да я пытался подыскать что-нибудь другое, так и не нашел.

– Бывает, – заметил он, – что лучше уж подохнуть с голоду, чем такое… Вот я на твоем месте лучше уж подох бы с голоду.

– Знаешь, вечно боишься, как бы не потерять работу. И потом, еще почему-то стыдно, даже сам не пойму почему.

– И все же есть на свете такие вещи, которые стыдней делать, чем не делать.

– Я мечтал стать велогонщиком, путешественником, всякие такие немыслимые штуки. А кончилось тем, что поступил в Министерство колоний. Мой отец служил в колониях, так что мне это было нетрудно. Первый год даже не верилось, думал, это просто какое-то недоразумение, шутка, что ли, на второй только и твердишь себе, нет, так дальше дело не пойдет, а потом наступает третий год, и вот, сам видишь…