Он был явно доволен, что я начал говорить о себе.

– Вот во время войны, – продолжил я, – вот когда я был счастлив. Я был в телеграфной роте. Научился лазать по столбам, это дело опасное, того и гляди током дернет или свалишься, но все равно я был счастлив. По выходным не мог остановиться, лазал по деревьям.

Мы оба засмеялись.

– Однажды нам пришлось срочно сматываться, а я как раз был на самой верхушке телеграфного столба, привязанный. Все ушли без меня, но не в ту сторону, куда надо. Спустился – кругом ни души.

Ну я и пошел один, зато туда, куда надо. Мне повезло.

Он от души рассмеялся.

– Да, война есть война, но бывает и на войне тоже весело. А потом, – немного помолчав, спросил он, – во время Сопротивления?

– Был в Виши, вместе с министерством.

Он молчал, будто это требовало дополнительных пояснений.

– Делал фальшивые акты гражданского состояния для евреев, которые скрывались от фашистов, в основном, сам понимаешь, это были свидетельства о смерти.

– Ну да, понятное дело… И что, тебе ни разу не надоело?

– Нет, ни разу. Правда, после войны за то, что я три года пробыл в Виши, меня понизили в должности.

– И эти твои евреи, ты что, так никогда и не узнал, помогли им твои бумаги?

– Да я вообще ни одного из них и в глаза-то не видел, – со смехом признался я.

– Ну и дела… И что, так и живешь?

Он снова покосился в мою сторону. Будто заподозрил, уж не вру ли я ненароком.

– По правде сказать, не так уж я и искал. Пусть меня и понизили в должности, я ведь все равно остался в том же Отделе актов гражданского состояния, так что…