Очевидно, одним из непременных условий уютного проживания была изоляция мамы Ани во время пребывания папы Вани в квартире. Комната Анюты была оборудована всем необходимым для того, чтобы не мозолить глаза главе семьи, в том числе своей туалетной комнатой и телевизором. Очевидно, мама любила или имела право смотреть программы в одиночестве, тогда как папа и дочка вдвоем валялись на широком мягком диване, поедая чипсы, орехи и виноград. Даже при Алениной прирожденной простоте сделать нужные выводы не составляло труда.

Девочка оказалась очень симпатичной, разговорчивой и готовой дружить с любым указанным папой человеком. Алена с первого взгляда прониклась теплыми чувствами к белокурому ангелу, который не выговаривал половину букв.

Когда Алена пыталась составить список покупок, маленькая Даша степенно подсказывала:

– Ты говорила, что тебе нужна бритва для Арсена. Можешь купить, но только не забудь отдать деньги.

– Не забуду, милая, я просто сразу куплю на свои деньги.

– Ты можешь потом вычесть из зарплаты, – без тени иронии продолжала нравоучения малышка. Она была сладкой в своем степенном и практичном подходе к жизни. Видимо, тоже – папина наука. С мамой Анютой Алене пока не приходилось сталкиваться. Вполне вероятно, что она тоже обладала огромными синими глазами и неторопливой рассудительностью сказочного мудреца.

Постепенно Алена привыкла воспринимать Анну как свою сменщицу. Делить им было нечего. Обе занимались воспитанием ребенка и уходом за ним. Алена скоро полюбила девочку.

Духовной близости у Ивана не было ни с Аленой, ни с женой. Может быть, с Аленой он чуть больше откровенничал о своей личной жизни, особенно когда в хорошем расположении духа позволял себе выпить немного коньяка.

В такие вечера Иван удостаивал Алену дружескими беседами. Впрочем, эти беседы скорее были монологами Ивана. Они были моментами истины, и Алена, не до конца понимая высокий слог хозяина, боялась прервать глупым вопросом красивую речь. Впрочем, в основном ей было все понятно.